Если кто помнит, в декабре 2008го я организовывал оффлайновый штурмовой чемпионат Ил-2. Задание для чемпионата определялось традиционно по планируемой дате проведения - выбирался эпизод ВОВ, приходящийся на ту же дату.

В тот раз выпал налет на Либаву, порт в Курляндии, 14 декабря 1944 года.

Подготавливая задание, я по максимуму собрал информацию и даже написал небольшую статью, в которой свел все факты, чтобы картина событий была возможно более цельной.

Мероприятие прошло, теперь это тоже дела минувших дней (хотя я не забыл свой долг перед призерами и твердо намерен его полностью исполнить).

Этим летом мои женщины снова возжелали отдохнуть на море и (поскольку снова пролетели с подачей документов на загранпаспорта), ткнув пальцем в карту, попали в Ейск.

Изобразив полное безразличие к месту отдыха, пошел списываться с обитателями форума ЕВВАУЛ. Вышел на Б. Н. Рыбалко, председателя совета ветеранов училища, заранее договорился с ним о посещении музея. В переписке был упомянут и факт, что Нельсон Георгиевич Степанян тоже был выпускником ЕВВАУЛ. И тут Борис Николаевич огорошил меня сообщением, что один из ведущих штурмовой группы в том вылете, Милий Иванович Старостин, жив, здоров и обитает в Ейске! Ну, мимо этого я пройти никак, сами понимаете, не мог...

Собственно 13.07.2009 и состоялась встреча, просидели мы в общей сложности пять часов. На вопрос - что интересует, я ответствовал - "Все!" Вот, собственно он мне практически все подряд и рассказывал...

Родился он на Урале, под Свердловском, в декабре 1923 года. В 16 лет его, как и многих, "позвал" аэроклуб, прошел практически всю врачебную комиссию без замечаний, зрение отличное, но вот на цветовых тестах на дальтонизм (книжечка такая с пятнами, автомобилисты знают - ОК) "засыпался". Оказывается, это наследственное и, хоть и считается что женщины дальтонизму не подвержены, его мама цвета тоже плохо различала. В итоге - "нелетный"...

Отправился доучиваться в школу. В начале сентября 1941го он учился в десятом классе, когда прямо на занятие по русскому языку явились из военкомата и забрали десять человек призывного возраста. Снова комиссия, снова отличное здоровье, но с цветами - беда... Однако тетушка-врач, полистав приказы, нашла два пункта: а) "страдающие дальтонизмом в мирное время к полетам не допускаются" и б) "страдающие дальтонизмом в военное время к полетам допускаются без ограничений". Так и попал в 72ю учебную эскадрилью ГВФ.

Программа летной подготовки от прочих мало отличалась - У-2, зона, круг, но инструкторы СевМорПути заставили летать и ночью, по фонарям "летучая мышь". Отлетали, без аварий. Потом почти два месяца ждали распределения. Уже утомились, когда пришел приказ на весь курс - в авиацию ВМФ, в город... Саранск (советую посмотреть карту - ОК). Там располагался 1й ЗАП ВМФ, 6 эскадрилий. Присяга, затем УТ-2, УТИ-4 (И-16, Як, ЛаГГ). Летал хорошо, после перевода в Потьму одним из первых освоил И-16, машинка понравилась. И тут пришел приказ главкома ВМФ Кузнецова - весь курс переучить на Ил-2. Как ни хотелось в истребители, пришлось изучать штурмовик. Перелетели в Рузаевку. Тем временем наступила уже зима 1942го. Летных дней выпало мало, тренироваться было сложно. Перебазировались в Таганрог. На аэродроме Поляковка отходили провозные, боевое применение отрабатывали на Центральном. Там погиб летчик Гомбаренко - на Ил-2 с 37-мм пушками (предположительно ШФК-37 - ОК) на выходе из пикирования оторвалась плоскость.

В конце мая (31.05.1943) на Ли-2 отправили десять экипажей (со стрелками) на фронт. После всех перипетий с оформлением и оказались в 47м Краснознаменном штурмовом полку под командованием Героя Советского Союза полковника Степаняна (полк за день до этого перебазировался на Балтику с Черного моря).

С 6 июня пополнение начало летать на боевые задания. Старостина, как самого тощего, несколько дней не выпускали. Но линия Маннергейма на тот период была идеальной площадкой для тренировки "молодняка" - ни истребителей, ни ПВО, поэтому вскоре стали давать всем до пяти вылетов в день - проделывать проходы для наступления. После его начала стали летать на Финский залив - гонять ордер ПВО в южной его части, защищавший боновые противолодочные заграждения на выходе.

Первый Орден Боевого Красного Знамени заработал за групповую атаку скопления кораблей у Выборга, где удачным ударом шестерка утопила четыре корабля с десантом. Милий Иванович вспоминает: "К цели шли над облачностью, внизу непонятно что, но командир покачал крыльями и повел всех вниз. Выскочили, вижу - ведущий бросает, ну и я следом. Тут же в облака и ушли. А дома нам ордена - четыре корабля утопили".

Летали на Котку. Помогали освобождать острова Эзель и Даго.

Участвовали в атаке на "Вяйнемейнен". Интересно, что в том налете их эскадрилья должна была подавлять батареи ПВО, для чего их вооружили ПТАБ. Пушки и РС не использовали, накрыли сплошным дождем батареи и ушли.

Однажды полк посетили главком ВМФ Старостин и командующий ВВС ВМФ Жаворонков. Последний больше искал к чему бы придраться и, в частности, обвинил летчиков в том, что они не хотят бомбить топмачтовым методом при атаках на корабли противника. Штурмовики же о таком приеме не слышали, но сказать об этом прямо - означало подставить командиров, которые не довели до личного состава этот метод. Выручил комэска, Герой Советского Союза Г.Т. Попов, не моргнув глазом, отрапортовав лично главкому, что полк в настоящее время работает по целям в шхерных районах возле Выборга и там нет возможности выполнить маневр для топмачтового бомбометания.

После визита главкома Старостин и его приятель Юрий Захарченко заинтересовались техникой топмачтового бомбометания и решили опробовать ее в деле. Как раз выпал вылет на ордер ПВО. На подходе Старостин заметил, что один из кораблей замешкался с выполнением маневра и находится в наиболее выгодном для топмачтовой атаки ракурсе - под углом 90 градусов. Сразу пришло решение - атаковать! Спикировав, выровнял машину на высоте 20-30м и уже перед самым сбросом увидел справа штурмовик Захарченко. Бомбы сбросили оба, перепрыгнули корабль и разошлись, Захарченко отворотом влево, Старостин вправо.

В корабль попало 8 ФАБ-100, на них были установлены взрыватели АПУВ с замедлением 5,6 секунды. Милий Иванович вспоминает: "впервые видел чтобы корабль тонул как на картинке - нос и корма торчат из воды, а посередине - пламя. Затонул он очень быстро". После этой атаки полк с чистой совестью доложил "наверх", что топмачтовое бомбометание пилоты успешно применяют. С этого момента первая эскадрилья (в которой летал Старостин) была назначена ударной, вторая и третья, подавляли ПВО и прикрывали отход, соответственно.

В декабре 1944го Курляндская группировка противника была разрезана на две части и блокирована в районе Мемеля и Либавы. Полк перебазировался в Палангу. Необходимо было предотвратить переброску войск из Курляндии на главное стратегическое направление — на Берлин, а также блокировать подвоз продовольствия и снаряжения окруженной группировке через порт Либава. Началась охота на конвои и налеты на порт.

В одном из вылетов группа зашла на аванпорт с севера, Захарченко атаковал транспорт, стоявший у стенки, но прямо перед атакой неожиданно сделал горку (возможно, было попадание в рули) и был немедленно сбит. На глазах Старостина его штурмовик ударился плашмя о воду, отскочил, перевернулся, перелетел через транспорт и упал в воду за ним. Экипаж геройски погиб.

В другом вылете группа вылетела на задание с бомбами с установленными взрывателями мгновенного действия - погода была отличной и предполагалось атаковать цель одним заходом с высоты. Однако непосредственно над портом обнаружилось облако значительных размеров и пришлось атаковать с малой высоты. Позабыв о взрывателях, Старостин пошел в топмачтовую атаку и, проскочив над кораблем (Милий Иванович вспоминает, что это был или сторожевик или небольшой транспорт), получил четыре мощных удара вдогонку от собственных бомб. Осмотрев планер, обнаружил массу пробоин, но машина до аэродрома дотянула. Ведомый, Леонид Медведев, вспоминал, что разрывы полностью закрыли машину ведущего, вверх полетела труба (представляю, четыре "сотки" сторожевику - это более чем много - ОК), он уже думал, что ведущий погиб. Обошлось ремонтом самолета.

В самом известном налете, 14 декабря М. И. Старостин вел группу, которая должна была атаковать корабли в зоне аванпорта, шестерка (на самом деле четверка) Степаняна должна была накрыть зенитки на западном молу. Как был сбит Степанян он не видел, группа прошла аванпорт с юга на север, обстреливая и бомбя все, что встречалось на пути. На выходе подверглась атаке истребителей, пришлось вести воздушный бой с ФВ-190.

В феврале 1945го ему пришлось вести тройку (один ведомый не смог взлететь) - два молодых пилота и он под прикрытием шести истребителей Як-9 пошли атаковать конвой идущий с запада в сторону Либавы. Разведчики не обнаружили, что конвоев там было два и оба с прикрытием - по 8 FW-190. Штурмовики зашли четко с севера в топмачтовую атаку и тут мимо просвистела пара "фоккеров". На выходе из атаки стрелок крикнул, что в транспорт попали, Милий Иванович вспоминает, что оглянувшись, увидел как одного из ведомых преследуют аж пять истребителей, был просто фонтан огня. А второму ведомому остался только один "фоккер". Прикрытие оказалось связано боем с восьмеркой "фоккеров" второго конвоя, шедшего чуть южнее. Оба ведомых сумели уйти в облака и вернуться на базу - можно сказать родились в рубашке, один даже дважды - тот, которого атаковали пятеро, сумел увернуться и, войдя в облака, потерял ориентировку, взял курс 90, который выводил четко на Либаву. Там он и вышел из облаков, был жестоко обстрелян зенитками, но ушел и сел благополучно на своем аэродроме.

Милия Ивановича взяла в клещи опытная пара, но на малых скоростях Ил сумел заставить обоих проскочить вперед, под пушки, где ведомому ФВ-190, похоже, достался снаряд, после которого тот нырнул с разворотом вниз и попал под огонь стрелка, который его и добил. Ведущий же сделал еще две атаки, повредил планер, приборную доску, ранил осколками пилота, убил стрелка. Зажигательный снаряд поджег ватник убитого стрелка и немец бросил поврежденный штурмовик. Несмотря на ранение в голову, Старостину удалось дотянуть до берега и посадить машину на своей территории.

После лечения в госпитале, откуда Милий Иванович через неделю сбежал, он сделал несколько вылетов, но, видя, что пилот явно поторопился, начштаба выписал ему отпуск на 40 суток (который пришлось потом все же продлить) и отправил домой.

Уже по дороге обратно в полк встретил известие об окончании войны.

После войны наконец был решен вопрос с его дальтонизмом - врачи дивизии проверили видит ли он цвета фонарей на противоположном конце летного поля и дали резолюцию: "допущен без ограничений к полетам, в том числе к ночным". Был направлен на службу в Ейское училище, потом окончил Высшее училище штурманов, полетал на МиГ-15. В 1960м году по здоровью ушел из авиации, но двадцать четыре года потом проработал в Ейске на 570м АРЗ (авиаремонтном заводе).